Стихи, написанные по следам событий, которым не стоило бы происходить

Показать

Возможна ли поэзия после

Ясиноватой

Горловки

Саур-Могилы

Новоазовска

После

Красного Луча

Донецка

Луганска

После разделения людей

На отдыхающих и гибнущих

Голодающих и гуляющих

После того как поэзия давно стала

Как сказал один поэт

просто «аутистическим бормотанием»

Шевелением губами в темноте

Я бы сказала

В полудреме

Возможна ли поэзия

В момент когда история проснулась

Когда от ее шагов

Сотрясается каждое сердце

Невозможно говорить о чем-либо другом;

Но и говорить невозможно.

Пока я пишу это

Совсем недалеко

Любые возможности отменяются

Показать

он надевает каску и щит и шепчет: «огонь»

Г.Р.

 

кто стоит в огне

тот сам

станет огнём

 

кто сам

стал огнем

тому

не страшен

огонь

 

утро

вставай

 

за тех

кто превратился

в огонь

 

кто на рассвете

бросит к твоим ногам

чёрные жала

 

вырванные

у смерти

 

ни деревьев ни поездов ни собак

*

река река река её

географическая звуковая карта

вода речная пение её.

река реки и звуковое место.

вода вода вода речная кровь ручных

музыкой льётся лёд его идут полки

вперёд полощутся его идут

знамёна

под лай свисающих

висящих.

[без сна во сне течёт вода реки рекой

её напряженá запрýжена аорта

закупорен сосуд её скудельный]

*

волга? а нет, не волга.

мама? да какое там

вы с ума сошли. река реки течёт рекой

какая кровь такая медь. какой такой щенок сосуд

какая мама кама-кама звук. *

[падает падывает обрушивается распадается

распадается разрýшивается обрушáется].

вот собствено говоря

и всё а ты говоришь река

волга маркшейдер медь

кровь кама оркестр

медлено лесная пехота тромб

расшумелись плакучие ивы.

*

и с трудом произносишь:

куда идти никуда-то

некуда идти-то кругом[на все вокзалы всех городов

одноврéмено повсеместно

прибывает вода

ручных

ледоход ликующих

расекаемых].

*

[это всё инерция языка матроская тишина

и небесная вышина — и звёзды кремля]

ну чего значит что ли давай солдатик

не стесняйся чего ты тебя уже ничего

отлетай с горсти и лети не остановит

да не бойся ты неба – над ней тоже уже

два пятьдесят един висит над ней потолок

по нему блохи чпок без конца тараканы цок

*

некуда значит падать вот речка

у речки печка у печки течка

у течки кама у камы волга

и всё это

ненадолго.

*

всё это заканчивается всё это скоро закончится. всего этого скоро не будет.

[всё закончится

относительно скоро:

мир как мы его знаем

его звуковое место –

скоро уже здесь

никого из

ни одного]. первая река запоёт рекой и над реками взорвётся вторая река

над медлено оседающим в снег добровольцем бескрайным

как вода прибудет так всего этого и не станет. только вода пребудет а этого ничего не будет.*

воет воем подранком

невка собачья

по-над краем зимы

непривычно короткой. и взмывает фонтан из аорты

фонтаного бывшего дома

пустого.

дело в том, что и язык нашего мира и мир нашего языка

и верные висы наши и горячие наши сторожевые собаки

всё это скоро закончится. всему этому – пора.

*

вот наш мир и над ним потолок-курок

два пятьдесят блоха чпок таракан цок

скоро ничего из этого здесь не останется. скоро ничего этого не станется

как вода прибудет – так всё это исчезнет.

(река река река вода урок

река изюм цурюк творог

наш мир блоха

прыг-прыг продрог

на потолок

цок-цок).

*

я хотел объяснить

по-настоящему ясно.

я всегда хочу объяснить

по-настоящему ясно

и всегда безнадёжно

запутываю цок-цок.

но еще раз:

ничего этого скоро не будет.

ни языка нашего мира

ни мира нашего языка.мы уже

по пояс.

и она

прибывает.

висы

лают.

тромб

оторвался

 

Лето, сады

 

и говорит: ты справишься, чего ты.

а он ей: ну какое там, послушай

о чем у нас в саду листва болтает

по вечерам, когда мы засыпаем.

 

и говорит: мы поздние солдаты

мы яблоки, родители деревьев.

 

а он ей: сумасшедшая, родная

война закончилась, уже мы уцелели.

пускай листва о нас бормочет и поёт:

не справились, расстались и погибли –

 

но нет, ещё мы яблоки друг друга

и яблоки, и косточки друг друга

вооружённые родители деревьев.

 

и говорит: любимый, эта темнота

ещё нам предстоит, но ты её не бойся

мы справимся, мы вместе навсегда.

 

Цикл “Стихи из книги”:

 

                            и скажи нашей невесте           кино начинает

                            с описания              эпизода октябрь четыре

                            года прошло начинает свою пляску чего-то

                            и скажи этой девочке  и нашей маме скажи

 

как известно                  стивен кинг начинает

стивен кинг       стивен кинг         стивен кинг

с описания пляски дэр тойт       случившейся

в кинотеатре орлёнок орлёнок              лети

 

              выше солнца выше        описано упомянуто

              миллионы ребят            с описания эпизода

              эпизод в котором                   октябрь 57-го

 

                            и кино и кино и нас любимая           ожидают

                            птенцы птиц

 

как известно стивен кинг      начинает книгу

одну свою книгу                 про танцы танцы

с описания эпизода             одного эпизода

 

                            случившегося                 в одном кинотеатре

                            в сокольниках

 

это оно любимая это кино     и нас ожидают

птенцы птиц и скажи им         что мы за них

как известно все фильмы          начинаются

в кинотеатрах но книги     сквозь ветер снег

 

                            друг молодой                    орлёнок скажи же

                            что нас ожидает    нас ожидает нас ожидает

 

              дэр тойт                   дэр тойт                  дэр тойт

              стивен кинг          стивен кинг          стивен кинг

 

и миллионы ребят    и кино     и кино  и кино

и дэр тойт       и стивен кинг и скажи им уже

танцы танцы   сокольники эпизод кино снег

и малехамовес            пик-пик над над нами

и скажи ему – мы за них      это кино это оно

 

              и скажи ему –    мы знаем что нас ожидает

              мы действительно   знаем что нас ожидает

              и кино и снег               и дэр тойт и дэр тойт

 

           и дэр тойт.

***

 

 

положи, – он пишет, – свою

ладонь            на мои ладони.

 

пересчитай растерянных.

 

                                 всё прошло.

 

положа руку на сердце

ответь: не ты ли там был?

не тебя ли мы видели?

 

не тебя ли? не ты ли

пустой рукой

проверял, не болеет ли,

не горит ли?

 

(и говорил, – а-а-а, ерунда –

к утру               всё пройдёт).

 

                                 всё прошло.

 

пересчитай

растерянных.

 

раздели, раздень

вычти.

 

положи наши ладони

лицами кверху

и другими лицами –

на восток.

 

                                 всё прошло.

 

и ты          там был.

и мы       были там.

 

***

вещи мира – слишком слабые

вещи.

 

              существа его – слишком малые

              существа.

 

мало кому заметные навсегда

лишённые утешения

и покоя.

 

              малые существа, беспокойные – и бескрылые вещи

              шаткие, обескровленные, бессонные, потерявшие сон.

 

т.е. мы, занявшие оборону; мы, стоящие с нами

со слабыми, старыми, поломанными вещами

наперевес.

 

              мы, – существа наших вещей

              и мы, – вещи наших существ.

 

мы, подвижные, бескрылые, незаметные

мы, шатающиеся, потерявшие сон

мы, говорливые, слабые, мельтешащие

 

              никогда не спящие, вообще не знающие покоя

              существа утешения

              и плачущие, совершенно безутешные вещи

              покоя.

 

 

да нет какие любовники выживут совершенно случайные

не имеющие никакого отношения ни друг к другу

ни вообще к чему-либо среди прочего смысл истории в том

чтобы выжили только совершенно чужие

 

                             только совсем

                             случайные

                             вообще никакого

 

они случайные выжившие чужие пока не кончатся дни

будут видеть во сне своего свою как вот Н.Я. в буфете

гостиницы в том последнем сне где он уже не пришёл

где некого уже было спросить что случилось она стоит

и не знает куда нести только что купленную (чудом) еду

 

                   она так и пишет: я поняла

                   что не знаю, куда нести все это добро

                   потому что не знаю, где ты.

 

выживают только чужие случайные неродные первое время

сталкиваются иногда – не замечая друг друга разбирая завалы

немногие сходятся (позже) десятилетиями живут не расписываясь

потому что а вдруг – некого же спросить что случилось

 

(если что – куда кому как они понесут еду и одежду

поведут подросших детей собаку подобранную щенком?)

 

да нет какие любовники ты послушай себя о чём ты

 

расскажи нам о радости тела горящей и происходящей

и о гóре бездомном горячего бывшего прежнего тела.

 

расскажи о песчинках Шаххата о диких степях Забайкалья.

о пространствах отчаянья спальных бессонных районных.

 

                                  расскажи о воробушке

                                  что остался без тела.

 

*

 

              каково это — стать своим собственным

              будничным телом

              но светящимся дремлющим сонным

              и не знающим боли?

 

я хотел бы и вот я пытаюсь не думать об этом

в те моменты когда это происходит — но знаю.

 

              я всегда знаю                      когда это происходит

              (или не происходит) — и когда это происходит

              я стараюсь не думать об этом     а думать о том

 

каково это — остаться без тела? я хотел бы остаться

без него происходящего                по собственной воле

без того что растёт       выпрастывается вырастает

поднимается изнутри       повторяющегося события

 

              о котором я не могу не думать —

              как бы я ни старался.

 

*

 

выпадает ласточка из небес происходящее длится

невозможно незабываемо неотвратимо неподалёку.

 

              будем жить пока живы пока цветы рождаются говорятся

              в пустоте несказанной в степи невместной        безвестной

 

тесной.

 

*

 

              Фурий ласковый и Аврелий верный

              лепесток лемех бесконечная степь —

 

и ты с незрячим зверьком и мурза с мелькнувшей

со случайной своей зрячей видящей милосизой —

все остались без тел — но происходящее говорит

всё ещё говорит временами со всеми нами —

словами.

 

              я воробушек говорит   представлял себе всё

              всякий раз когда её тело было летело пело.

 

*

 

нет не стать никогда слепящим пустым пробелом

человеческого удела

полуслепым оборванным        без боли осиротелым

обобранным оскуделым.

 

              потому что происходящее

              осязаемо представимо

              потому что непредставимое

              видимо различимо.

 

*

 

здравствуй острая белая роза чумная сквозная

что над миром сбывается свыше надежды и меры.

 

помолчи мне о боли горящей и про-исходящей

о бессонном кипящем со-бытии отождествленья.

 

помолчи мне о лезвии проникающем

раскалённом.

 

(Иргиз)

                                                        дождались имы жестокой зимы

                                                        выслали всех нас безвсякой вины

 

                                                                           Плач по Иргизу

 

*                                                         

 

дождалась нас невиноватых зима

крылышки простёрла руки стёрла

сама сама

 

время наше медленнее реки

 

а пропиталось нами

по горло прошло и

само

 

 

*

 

вот оно закутанное

в молчании вместо пений

мимо летучие мыши идут

в обмотках

 

 

*

 

деревья здесь

уменьшаются

 

затыкают

птицы

рты

проходящим

 

идёт прохожий

рассматривая предметы

в слезах

 

вещи его

отворачиваются

от него

предметы

 

опускают глаза

 

 

*

 

сбиваются воробьи в чёрное стадо

машут полустёртыми уже крыльями

 

летят за море от нас рассказать

что уж нас тут нету одна зима

плывёт поперёк дорог фыркает

 

а повсюду летает поёт ползает

новое враньё  – голодное храброе

по-плохому бесстрашное

отчаянное

 

вгрызается в человека с изнанки

разрастается разгорается

 

угрюмым огнём всех огней всех

дней

 

 

*

 

пой собор улетающих птиц

о погибшем потлелом

невзираемом нестречаемом

 

назови мне прибыстрая

Уза

направления рек и ручьёв

 

      и ветров что расселись повсюду галдеть и глазеть

      без любви

      некрасивую нашую бедную бывшую чёрствую

      землю

 

(целый свет нам отечество

но и в нём нет убежища)

 

 

*

 

крылышки постирала зима сама

новые надела пришла смотрела

весела воссела непостижима пела:

 

                                        я сожгла всё что можно было сжечь так или дотла

                                        я сожгла всё что вы любили и всех кого любили сожгла

                                        я воссела над вашим бывшим до вас пришла временем.

 

подползают к ней польстившиеся подпеть

не поднимая глаз от бывшей своей земли

так поют:

 

                    разгрызает с изнанки огонь своего человека

                    разгрызает огонь человека изнанку немую

                    разгрызает себя человек до изнанки безвидной

                    разгрызает изнанка изнанки огонь человека

 

*

 

        дождались имы

        жестокой вины

        выслали нас

        безвсякой войны.

 

время пришло пропиталось нами пошло горлом

стало горем горечью заговорило с нами о детях.

Показать

Вот ужо заебу вас в рот и в жопу.

Катулл в переводе Сергея Шервинского

 

В день Российского литературного собрания,

созванного по поручению Администрации Президента

потомками знаменитых писателей Пушкина, Лермонтова,

Толстого, Достоевского, Пастернака, Шолохова и Солженицына

(трое из семи потомков оказались липовыми:

вдовой, невесткой, троюродным правнучатым племянником,

остро не хватало потомков Гоголя и Салтыкова-Щедрина),

я думал:

 

ебал я в рот и в жопу ваши духовные скрепы,

ебал я в рот и в жопу ваши традиционные ценности,

ебал я в рот и в жопу ваши крокодиловы слёзы

о самой читающей (и самой расстреливающей писателей) стране,

ебал я в рот и в жопу вашу «глубокую тревогу»

об «оскудении мысли и, как следствие, одичании душ»

у народа, ежедневно растлеваемого официальными media,

ебал я в рот и в жопу ваши секции и пленарные заседания,

ваши комитеты и комиссии, банкеты и фуршеты,

ебал я в рот и в жопу вашу фамильную гордость,

крыловские гуси, годные лишь на жаркое.

 

А ночью ко мне пришёл мой любимый мальчик,

мечтающий писать, но падающий без сил каждый вечер

после двенадцатичасовой смены в обувном магазине,

и всю ночь и всё утро я ебал его в рот и – не в жопу,

в пизду, у транссексуальных мальчиков есть пизда,

целовал его тело, спускаясь от шеи всё ниже,

осторожно обходя не зажившие после мастэктомии соски,

впивался ртом ему между ног, намертво обхватив его бёдра,

чтобы он, дёргаясь от невыносимого наслаждения,

не расшиб голову об изголовье кровати,

обнимал, обессиленного, свернувшегося в клубочек,

и баюкал, и шептал по-французски слова любви,

и с поздним ноябрьским рассветом, безнадёжным, как жизнь в России,

подумал:

 

нельзя ебать в рот и в жопу духовные скрепы,

нельзя ебать в рот и в жопу традиционные ценности,

нельзя ебать в рот и в жопу надежды и чаяния русской интеллигенции,

толкущейся в очереди перед металлоискателями

ради того, чтобы сплясать на подтанцовке перед царём Иродом,

и сетующей, что для живых классиков нету спецпропусков:

это негигиенично – засовывать хуй в гниль и тухлятину,

можно подцепить дурную болезнь – патриотизм головного мозга,

сифилис духа, патриархат половых и печатных органов,

нет уж, товарищи потомки и примкнувшие к ним подонки,

сами кишите в этой своей трупной жиже,

а я поберегу свой хуй для моих любимых,

для любимого рта, любимой пизды, любимой жопы,

живых и чистых, убелённых гигиеной и любовью.

 

К сведению следственных органов Российской Федерации

и других структур институционализованного беззакония,

действующих на территории моей несчастной страны:

данный текст не подпадает под действие статьи 6.21

Кодекса РФ об административных правонарушениях, хотя и

трактует о «привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений»:

он не предназначен для распространения среди несовершеннолетних.

Всякий несовершеннолетний, которому он случайно попадётся,

должен немедля выкинуть прочитанное из головы:

образцового несовершеннолетнего Российской Федерации,

будущего образцового гражданина Российской Федерации,

будущего образцового писателя Российской Федерации,

будущего образцового писательского потомка

должны занимать только рот начальства, чтобы слушать приказы,

и жопа начальства, чтобы её вылизывать,

а пизда, которой вскорости накроется Российская Федерация,

обывателя Российской Федерации занимать не должна.

Показать

В кружок «Иллюзия» дети записывались поголовно:

им нравилось, когда исчезали в стакане ложки

они визжали, когда пропадали в карманах платочки

и застывали, пытаясь увидеть, в какой руке прячется шарик

у руководителя Пети

Родители не возражали – кружок бесплатный, бывают же чудаки – личная инициатива

тут тебе ловкость, физика и никаких стрелялок.

руководитель Петя – отличный парень

фокусник-иллюзионист и немного волшебник

Дети ждали начала года –

наконец их научат проглатывать пламя

но, придя третьего на занятие,

дети не нашли Петю в пустом классе

Он точно спрятался! – сказала Анжела

Он в шкафу! – предположил серьезно Сережа

Петя, навелное, заделжался, сказал маленький Ванечка Елисеев

После того, как шкафы были открыты и подробно изучены всем коллективом,

решено было ждать Петю в классе и не шуметь, чтоб ему не попало

от строгого завуча по внеклассной работе

так и сидели

тихо

слушали муху

только Анжела шептала: это иллюзия

все, соглашаясь, кивали

завуч зашла минут через тридцать-сорок –

дети были горды своей тишиной и смиреньем.

Петр Алексеевич вышел – сказала зачем-то Анжела

(девочке, видно, казалось, что так будет лучше)

Это иллюзия – выучил Ванечка Елисеев

Мы будем глотать огонь – почему-то добавил Сережа

Завуч зачем-то заплакала

и велела записать в дневники для родителей объявление:

Ув. родители – сократил Сережа

Собираем средства для Петра Алексеевича – выводила красиво Анжела

На покупку личного бронежилета – помогла дописать Ванечке завуч

он глотает огонь!

это иллюзия!

Петр Алексеевич вышел!

это иллюзия!

пуля его не тронет!

это иллюзия!

Показать

бейте женщину в животик

не давайте размножаться

эта женщина – погибель

нашим дальновидным планам

это толстая титушка

с ней еще ее подружка

на колени их поставьте

пускай поразмыслят

 

 

бейте бейте инвалида

не дадим себе слабинки

он нахлебник наш

он жертвой притворяется напрасно

наши деды воевали

наши бабки голодают

удавите инвалида

чтоб не лез куда не надо

 

бейте этого поэта

протрезвеет он мгновенно

ишь нашелся просветитель

не ахметовой племянник

чай не пушкин не высоцкий

на колени к тем титушкам

мы заставим уважать их

наши верные устои

 

наши белые березы

наших воронов медведей

наши буйные метели

наши искренние слезы

мы замочим их в сортирах

и сгноим в стенах холодных

расстреляем из винтовок

оплюем и опорочим

и придет пора иная

Суд будет один, истина утвердится, вера укрепится!

Ура!

Не станет нечестивого; посмотришь на его место – и нет его. А кроткие наследуют землю!

Ура!

Царство Моё не от мира сего… ныне Царство Моё не отсюда!

Ура! Ура! Ура!

 

провокаторы избили даже деда-инвалида

не щадили они женщин

издевались над поэтом!

есть названье у подонков?

есть им наименованье?

нет им имени иного как поганые бендеры

кто нам справиться поможет с этим чертовым отребьем?

кто протянет безвозмездно свои руки словно крылья?

кто бесстрашно к нам примчится?

кто нам сделает приятно?

кто вернет нам наши годы?

кто развеет предрассудки?

кто очистит нам героев?

кто накормит нас морошкой?

На три-четыре, товарищи-соотечественники, на три-четыре!