Стихи, в которых кого-либо двое

Показать

хочешь я тебя поцелую

по-мальчишески нежно

как любовник жену целует

Показать

(П.Н. и И.М.)

У них есть кот

и есть окна.

Кот знает,

что их не бывает много.

Они знают то,

что знает кот,

и еще немного.

Они живут вместе

чуть больше года.

Но не считают это за год.

Кот знает,

что есть окна.

Они знают

все то же, что знает кот.

Плюс еще немного.

Кот покидает окна.

Кот хочет знать, что там.И узнает.

 

Теперь они знают ровно что знает кот.

Показать

"я как-бы не многоугольная

но вот довелось мне вчера

встретить второго человека

в себе" -

рассказывала она

о том как сидели они

с этим вторым человеком

в ней

внутри нее

и беседовали

и сидели

надо сказать

в противоположных углах

и сидели на голом

холодном полу

сидели

обхватив руками колени

и уткнувшись в колени лицами

и этот второй человек

рассказывал ей

о том

как вчера

встретил

второго

человека

в себе

 

я слушал ее

сидя

обхватив руками колени

цей чоловік ще болить мені глибоко в жилах

вимолив вимарив виманив випустив з виду

за чужоземця з кісток і червоного пилу

жінка з осоту пасльону і глоду не піде

 

ти годував мене світлом поїв мене літом

ти загортав мене в ночі шорсткі і гарячі

ти вкоренив мене в лоно своєї землі

повної мороку

все це нічого не значить

 

ти розривав мене навпіл зшивав мене знову

ти мене краяв ножами пекельного гарту

ти засівав у садах моїх сіль і полову

ти плакав попелом

все це нічого не варте

 

ти боронив мене тілом від сну і рукою

очі мені затуляв від холодного неба

ти в порожнечі моїй розливався рікою

ти говорив мені бути такою якою

я і була

тільки все це нікому не треба

 

снів не тривож моїх

рік не стринож моїх

слів не спиняй не займай не примнож моїх

не завертай мене

не переймай мене

в голос свій зранений не загортай мене

милий благаю віддай мені все що я є

кров мою

плоть мою

лють мою

серце моє

Показать

Собственно, играют двое из четверых:

двое других только уворачиваются,

медленно пересекая наискось

огромную прямоугольную площадь

у огромного прямоугольного собора,

а те знай себе носятся кругами,

набирают полные пригоршни

свежего, рассыпчатого снега,

замахиваются друг на друга

и, особенно часто, на третьего,

чуть постарше, в пальто, а не в куртке,

с едва заметной щетиной на скулах,

рассыпают так и не пошедшую в дело

снежную пыль обратно наземь,

хватают новую, оскальзываются,

удерживают равновесие в причудливых позах,

под стать странным скульптурам с бокового фасада,

возбужденно перекрикиваются по-литовски,

третий только улыбается и вжимает голову в плечи,

четвертому наконец надоедает,

он пулей срывается с места,

взлетает на два десятка ступенек

к стоящей наособицу колокольне,

на бегу снимая со спины футляр со скрипкой,

отставляет к стене, чтоб не мешал размахнуться,

сгребает с балюстрады порцию снега,

лепит снежок и всаживает промеж лопаток

самому мелкому, в синей аляске.

Третий смеется, довольный,

и говорит по-русски с акцентом: «Попал».