Стихи, в которых играют существенную роль стены и помещения

Показать

Из огромных кирпичей

Дом построен. Он ничей.

 

Был научный институт,

А теперь кусты растут

 

Из око́н и из двери.

Этажей осталось три.

 

Входит бывший инженер

После жизни, например,

 

И бранится ни о чём,

Вечным высвечен лучом.

Показать

в наши комнаты, где стоят столы и стулья,

мы однажды приводим кого-то еще,

чтобы кто-то был и видел эти столы и стулья

так же, как мы.

чтобы мы могли сказать ему:

смотри — вот столы и стулья,

вот стулья и столы.

и он ответит: ага.

и как будто так будет всегда:

столы, стулья и кто-то еще

мы однажды приходим в наши комнаты,

где стоят столы и стулья,

а кого-то еще —

нет.

и вот уже нет столов и стульев,

потому что нам некому сказать:

смотри — вот столы и стулья,

вот стулья и столы.

и нас нет,

если кто-то еще не скажет про нас,

что мы — вот,

и не ответит «ага»

пустым комнатам

Показать

Е.П.

 

открой таблетки

вынь таблетку

преломи таблетку

схлопни

две створки в ра-

ковину полусфе-

ры лягут плотно дно полуцилиндра

неполого вверху уже начнётся

 

смотри белеет пыль

мраморовидный известняк

полуколонна полу-

кольцо чего еще

ты ищешь? вот тебе стена

спиной прижаться тень вот сам ты

её захочешь станешь продолжать

 

пусть будем мы как белые предметы

таблетки стены храмы городов

а вот причал у ног

воркуют лодки

и памятник

он тоже человек был

Показать

Вот луна играет на волнах...

Тэффи

 

У эльфов смертные отцы,

поскольку неродные.

Дородные, с блестящей лысиной

или с упорно не желающей седеть

курчавой шевелюрой,

с окладистыми бородами,

как у гномьих королей.

По молодости поменяв шесть жён

или, напротив, со студенческой скамьи

ухаживая за параличной мамой,

нашедшие в итоге пристань и приют

в малометражке на «Речном вокзале»

с уютной женщиной,

за 20 лет почти не постаревшей.

Давно пустует детская

с люминесцентным месяцем на потолке,

которого мне по ночам хватало,

чтоб изучать, как будто в первый раз,

скопленье звездное родимых пятен —

метку эльфийского рода —

там, где у обычных мальчиков бывает

шрам от аппендицита.

Теперь и крошечная кухня опустеет,

где, на кургузой табуретке

грузно, царственно воссев,

он поутру встречал меня словами:

«Наш мальчик — он особенный.

Смотри, не обижай его!»

Но это я уже прочёл

по тайным письменам

на отливавшей лунным светом коже.

Эльфы не стареют.

Хотя, быть может, письмена

меняют смысл с годами,

о чем теперь гласит

та россыпь звездная?

Отцы у эльфов

лежат в реанимации подолгу

с очередным инфарктом.

Им не положено, я знаю,

но всё-таки, мне кажется,

хотя бы лодочка отправиться могла бы

от Северного речного порта

за море западное, в Благословенный край.

Показать

Вот люди в исподнем в кухонных окнах

то сядут за стол,

то посуду помоют,

То шкафчик откроют и смотрят недвижно,

что там лежит внутри.

 

По лицам заметно, что люди в исподнем

тоненько тихонько воют.

Ну воют и ладно,

воют и ладно.

 

ты за них говори.

 

А стоит ли нам пожалеть того,

кто сам себя не жалеет,

Кто плавает в жёлтом кухонном свете,

прячется в белом теле?

Кто тычет печальную мордочку в банки,

заполненные бакалеей?

 

Тебе теперь думать, что эти люди

Сказали бы,

если б хотели.