Стихи, в которых нечто преобразуется до неузнаваемости

Показать

Лев Толстой

наездник лихой

промчался стрелой по самому краю

распугивая чаек детей и служанок

они ощущая его приближенье

собирали игрушки вязанья

французские романы

и убегали

со смехом и криками

подальше от берега.

Показать

обнимите его ибо теперь он

получает свет из другого источника

ноги и голова его разнесены в пространстве

он может быть теперь работник райского сада

откуда вы знаете

утренний орнитолог

ликвидатор последствий

Показать

Был дом завернут туго

в туман

мой дом тонул

в тумане

над землей паслись коровы

проплыла портниха

травы едва касаясь

в себе преображаясь

неспешно выкройками шевеля как плавниками

ноги

в темнице узкой обуви храня

запахло тиною аптекой

голубь

неторопливо в лужу погружался

 

.ни Бога ни приятных ожиданий

когда-нибудь не будет у меня

подумала вдруг она.

Показать

перебегай.

они не успеют заметить и заменить.

скажут — отстал.

заглянул в магазин.

остановился, чтоб поскулить

перебегай.

не хватятся.

не закричат —

приберегут

через себя,

через них,

через за что ни возьмись

что же на той стороне,

куда ты так рвешься?

дышишь как перебежчик

хочешь быстрее

увидеть

не хватишься.

не успеешь заметить.

не навредишь

мигали тебе светом.

долго мигали тебе светом —134 135

что же на той стороне?

перебежал

ты

невозвращением

на все ответил.

все сказал

Показать

Ближнее подмосковье,

дом на краю посёлка.

Кто там пошёл за водкой?

кто побежал за кровью?

кто превратился в волка?

Зыбко всё и нечётко.

 

Ночь и восточный ветер,

ивы, вода и тина

в лунном неярком свете.

"kensington gardens, Петя".

"ну тебя в жопу, Инна".

Тени черны и длинны.

 

Ближнее подмосковье,

первая электричка

курсом на Павелецкий.

Кто обернулся клерком,

менеджером-логистом,

в тамбуре курит винстон.

 

Что ему делать, волку

с фенечкой на запястье --

бегал всю ночь, а толку.

Хочется спать и плакать;

осень, тоска и слякоть;

привкус железа в пасти.

Показать

Перевод с английского

 

Та девушка, я не любил её, позже — она собралась уходить от меня — полюбил,

та девушка в то воскресенье, — когда я случайно зашёл к ней, — в рубашке ночной,

потом лишь я понял, что кто-то другой с нею только что был,

 

та девушка, руку мою ощутив под рубашкой ночной, на своём животе,

живот начала превращать в деревянный — я даже не знал, что вот так может быть,

что девушки, люди вообще, так умеют, — затем, с животом деревянным уже,

 

всё прочее тело она начала превращать в ещё более твёрдое что-то — как сталь

и твёрже, и, может быть, вся, прежде полностью мягкая, стала тогда

неведомым минералом с одной из далёких и чуждых планет,

 

где едкие бури бушуют, где ледяной безграничный метановый океан,

и мне — кое-как, я уже был не мальчик, — пришлось делать вид, будто я

не просто какой-нибудь спутник, бугристый, рябой, на орбите кривой,

 

и, в общем, я вышел на улицу в то воскресенье, не помню, чтоб колокол звал

на службу, и вот — где теперь она, милый фантом или фатум, ты где,

в постели, в рубашке ночной, сталь и дерево? Милое дерево, милая сталь.

чуєш як літо тихцем вислизає за двері

шурхіт одежі - і вже не лишилось і сліду

хвіртка рипить і ворушиться світло руде

осінь у стомлений сад засилає послів

 

наші розмови тривають за межами слів

тіні вечірні будують в галуззі гніздо

сонце на стінах лишає відбитки масні

і між дерев пролягають вузькі коридори

 

скоро ми знову зростемося пальцями скоро

скоро хитавиця винесе місяць угору

скоро на гори наляже знеможена тінь

 

скоро я стану тобою настільки незмінно

що й перейшовши із літа у сутінь осінню

ми не загасимо сонячних наших сплетінь